1981–1984 гг. Печать

С 1976 по 1981 год я жил в г. Алма-Ата. Семейное положение и условия не могли дать мне того, что было у меня в Ашхабаде. Единственное, что мною было сделано в г. Алма-Ате – это написание теоретической работы: «Энциклопедия музыкального ритма», начатая мною еще в г. Ашхабаде. Проанализировав круг алма-атинских музыкантов, их психологию, материальные условия жизни я пришел к выводу, что не смогу сделать ничего в этом городе. Тем более, здесь были свои коренные музыкальные авторитеты и меня не воспринимали серьезно. Тем более тогда еще группа «Гунеш» не была такой известной. Я замкнулся и ушел в себя, работая сначала музыкальным руководителем варьете, а затем кочевал из одного ресторанного ансамбля в другой (ОМА). Но для практической реализации моих теоретических изысканий стал заниматься с молодым талантливым барабанщиком С. Каргополовым. Серёжа, в одном из джазовых конкурсов в Алма-Ате, стал лауреатом, удивив местных музыкантов своей оригинальностью. Я занимался с ним у него в загородном доме. В Алма-Ате в то время были уже известные барабанщики: М. Джураев и Т. Ибрагимов (группа «Бумеранг»), которые участвовали во многих Всесоюзных джазовых фестивалях и конкурсах (Отмечены в джазовой энциклопедии В. Фейертага*).

 

В 1979 г. группа «Гунеш» приезжала в г. Алма-Ата, где проводился зональный отбор на Всесоюзный конкурс эстрады - «С песней по жизни». Где группа произвела большое впечатление своим исполнительским мастерством и оригинальным стилевым звучанием на алма-атинских музыкантов. Председателем жюри конкурса был О. Фельцман. Помнится оригинальная аранжировка известной песни «Тачанка», восхитила его, и он попросил музыкантов исполнить её ещё раз.

Вскоре приехал на гастроли в Алма-Ату М. Садыков с гитаристом И. Бабаевым. Он выступал с концертами по линии Мин. Культуры. Мы встретились у меня дома. Узнав мое положение, предложил вернуться в г. Ашхабад и опять возглавить группу «Гунеш». На что я сразу согласился и уже в августе 1981 г. выписался из г. Алма-Ата и приехал в Ашхабад. В то время в коллективе «Гунеш» уже обострились отношения между М. Садыковым, вокалистами и музыкантами, и руководством теле-радио. Группа была на грани расформирования.

Во-второй раз, мое музыкальное руководство представляло, в основном, административное, нежели музыкальное. Музыканты профессионально выросли. Группа к тому времени приобрела в СССР уже широкую известность. (Лауреаты Всесоюзного конкурса «С песней по жизни», Лауреаты «Рок-фестиваля Тбилисси-80», участие в международных фестивалях-конкурсах «Золотой Орфей», «Зелена Гура», гастроли во Вьетнаме, Лаосе  и др.). К моему второму музыкальному руководству коллектив психологически был разбит на две противоборствующие группы. Инструменталисты наработали свой арсенал средств, в создании своих композиций, хотели функционировать отдельно без вокалистов (т. к. вокалисты просто не отвечали всем тем профессиональным требованиям стиля и направления к чему стремились инструменталисты). С другой стороны, вокалисты требовали (а они в этом были правы), чтобы для них писали инструментовки песен для обновления репертуара для выступлений по теле-радио. Масло в огонь раздора подливал Ш. Бяшимов, который использовал недовольство музыкантов и проводил линию захвата власти в группе и отделения от М. Садыкова, который к тому времени являлся уже Заслуженным Артистом ТССР.

По работе на теле-радио группа должна была отрабатывать норму концертов (4 по радио и 4 по телевидению, по полчаса). Вся эта «черная» работа  должна была делаться музыкальным руководителем и была запущена по вине только муз. руководителя Ш. Бяшимова, что и повлекло за собой нарекания со стороны руководства телерадио. Руководство грозилось расформировать коллектив или перевести в ведомство Мин. культуры (т. е. в филармонию). М. Садыков, наверное, надеялся на мой профессиональный опыт и нашу дружбу. Музыканты инструменталисты, зная мои хорошие отношения с М. Садыковым, с неким опасением и недоверием относились ко мне. Я оказался между двух огней. Вот таким я принял коллектив после приезда из г. Алма-Ата.

Проанализировав ситуацию, я в кратчайший срок выписал аудио-записывающую аппаратуру и организовал производство записи фонограмм. Договорился об оплате оркестровок в плановом отделе теле-радио и распределял отобранные у местных композиторов песни между аранжировщиками (С. Морозовым, С. Ризаевым, С. Степаньянц). Каждый из аранжировщиков приносил на репетицию схему (форму) с цифровкой (гармонией) новой песни, затем спонтанно в игре  каждый импровизировал свою партию по какому-либо поп- или рок-стереотипу. Таким образом, была разрешена проблема песенного репертуара (записи фонограмм) и норм выступлений на теле-радио. Впоследствии, даже делали переработку норм выступлений, хотя нам за это не платили.

Каждую передачу с нашим выступлением по телевидению мы обставляли теле-студию различной бутафорией, экзотично одевались и старались быть нестандартными и оригинальными. Операторам было интересно нас снимать. Так как бутафорской атрибутики на телевидении, для оформления наших передач, почти не было. Особенную устремленность в создании шоу проявлял Ришад, у которого в этом отношении был талант, чутье и главное, большое желание, энергия и напор. Он любил шоу и всегда был изобретательным и находчивым. Когда он был еще молодым, то я ему часто говорил: «Нужны идеи, без идей нет творчества». Впоследствии, когда он жил уже в Москве, идеи лились из него как из рога изобилия и расточались в его музыкальном шоу.
С моим приходом состав оркестра пополняется еще четырьмя молодыми талантливыми музыкантами: С. Артыковым (клавишные), И. Реджеповым (эллектрогитара, вокал), В. Ризаевым (саксофон-альт, кларнет); Г. Мамедовым (скрипка); В. Альбрехтом (клавишные; это тот самый первый музыкальный руководитель группы в 1969 г. За это время Вилли Альбрехт очень вырос как музыкант); С. Степаньянцем (клавишные) – очень талантливый и любимый всеми музыкантами группы. Все соло и аккомпанирующие партии на клавишных, которые звучат на диске «Вижу землю», были сочинены именно С. Степаньянцем.

В связи с этим, мне хочется восстановить справедливость и прояснить, кто есть кто был в коллективе  «Гунеш» и определить вклад каждого из них. В настоящее время, в Москве, пресса часто все заслуги приписывает только Р. Шафиеву. Это несправедливо по отношению к другим музыкантам, которые внесли не меньший вклад в работу по созданию музыкальных программ «Гунеша». Я не умоляю роли Ришада как талантливого барабанщика и его вклада как инструменталиста-барабанщика, но нужно учитывать и другое: все инструментальные пьесы и партии в пьесах были сочинены не Ришадом, так как он не был аранжировщиком и не владел игрой на клавишных и других инструментах, кроме ударных. Но он вносил ценные идеи в коллективном творчестве по созданию инструментальных композиций – это факт. Конечно, слушателей и журналистов на концерте всегда поражало талантливое эмоциональное исполнение барабанщика, его гигантская барабанная установка и артистизм (шоу).

Когда я возглавил коллектив во второй раз, «Гунеш» был (как я уже говорил выше) очень известным и популярным в СССР. Основной задачей с моим приходом в «Гунеш» было отладить стимулирование коллектива, чтобы выплескивать творческую энергию в форме выступлений на конкурсах, фестивалях, в престижных передачах по центральному телевидению в Москве, запись созданных в коллективе музыкальных программ на аудио диски, гастрольные поездки за границу и прочее. В этом мне очень помогал Р. Шафиев. Все это надо было решать быстро. Уже в сентябре 1981 года группа участвовала во Всесоюзном фестивале популярной музыки «Ереван-81». В том же 1981 г. - концерт в Ленинграде, в театре «Эстрада», посвящённый 100-летию дружбы Туркмении с Россией. В декабре 1981 года группа участвовала в программе «Новогоднего огонька» в Москве. В 1982 году, 17 августа, группе «Гунеш» присуждается звание «Заслуженный художественный коллектив Туркменской ССР». В этот же день художественному руководителю группы М. Садыкову присуждается звание «Народный Артист Туркменской ССР». В том же 1982 году налаживаю отношения с художественным руководством Гос. Концерта СССР (В. Сухановым) и уже в апреле 1983 году нас посылают в заграничную гастрольную поездку по африканским странам: Острова Зеленого мыса (Кабо Верде), Гвинея, Сенегал. В том же 1982 году мы начинаем запись на пластинку новой музыкальной программы на Всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия» в Москве. Диск под общим названием «Вижу землю» выходит в 1984 г., куда вошли новые вокально-инструментальные композиции, сочинённые и аранжированные коллективно:

1. Восточный экспресс. Музыка темы С. Ризаева.
2. Ветер с берегов Ганга. (Композиция в подражание индийской музыке).
3. Байконур (Инструментальная композиция памяти Ю. Гагарина и С. Королёва).
4. Ритмы Кавказа (Композиция на темы народных кавказских мелодий).
5. Вьетнамские фрески (В композиции использована, в виде цитаты, вьетнамская    народная мелодия).
6. Будерды (вокально-инструментальная композиция на темы народных туркменских мелодий. Стихи Махтумкули). Партию вокала исполняют Х. Эзизов и И Агаханов.

Состав группы участвовавших в записи на аудио-диск «Вижу землю»:

1. Степаньянц С. – клавишные.

2. Мамедов Г. – скрипка.

3. Ризаев С. – саксофон-альт, саксофон-сопрано.

4. Морозов С. – саксофон-тенор, саксофон-сопрано.

5. Стасюкевич А. – труба.

6. Курманов Ш. – труба.

7. Алиев Ю. – тромбон.

8. Логунцов М. – электро-гитара, ситар.

9. Белоусов В. – бас-гитара.

10. Шафиев Р. – ударные.

11. Агаханов И. – вокал.

12. Эзизов Х. – вокал.

13. Чарыев А. – тюйдук.

Смешно вспомнить, что за всю работу (в течении 2-х лет) по созданию музыкальных композиций для этого диска мы получили на фирме «Мелодия» в Москве, каждый по 60 рублей (Ха! Ха! Ха!). А сколько потрачено усилий, нервов, личных денег на поездку в Москву (а таких поездок было десять)! Вот, например, один из случаев перед записью диска «Вижу землю».

Когда пришло письмо-приглашение от фирмы «Мелодия» на грамм-запись нашей музыкальной программы, то наше руководство теле-радио потребовало от меня, как музыкального руководителя группы, список произведений подлежащих записи. Я. конечно смекнул, в чем дело, и пошел на хитрость, представив список из тридцати произведений, в основном туркменских композиторов, где между ними были поставлены шесть вокально-инструментальных композиций, которые в дальнейшем были записаны и вошли в диск. Помню наш художественный руководитель (всех музыкальных коллективов теле-радио Туркменистана) А. Эсадов и зам. председателя теле-радио А. Агабаев, ничего не подозревая, видя в списке, в основном, произведения туркменских композиторов подписали этот перечень и заверили печатью. Таким образом, я избежал излишних нареканий со стороны начальства и запрета на запись. Прибыв в Москву, я подал этот список главному музыкальному редактору фирмы «Мелодия» В. Рыжикову. Он всплеснул руками и сказал мне: “Вы что, ребята, обалдели?! Тридцать произведений записывать! Всего то вам дается 38 минут!”. Тогда я подчеркнул в списке шесть инструментальных произведений, которые мы наметили для записи на диск. С нами на запись приехали и вокалисты, но мы им, ничего о своих планах не сказали, ссылаясь на то, что сначала мы должны записать самое сложное (инструментальные пьесы), а уж потом запишем и песни. В первую командировку по записи мы “съели” все нам выделенное фирмой «Мелодия» время и уехали. Впоследствии приезжая  на запись (инкогнито) по три, два человека делая всевозможные наложения и делая корректуру тратя при этом свои личные деньги, которые ребята зарабатывали на свадьбах. Последняя заключительная запись состоялась в октябре 1983 года. Нам для командировки было отпущено десять дней. Мы не успевали записать весь материал (очень сложный по фактуре) и я договорился с руководством фирмы “Мелодия” о предоставлении нам дополнительного времени для записи, беря на себя ответственность за задержку в Москве. По приезду в Ашхабад меня ждал сюрприз. На общем собрании коллектива теле-радио, по инициативе нашего куратора, зам. председателя по теле-радио А. Агабаева (между прочим, известного в республике поэта) мне сделали строгий выговор с занесением в личное дело и высчитали с меня месячный денежный оклад. Вина моя состояла лишь в том, что я не уложился в регламент времени командировки по записи. Хотя, предчувствуя этот курьез, привез от Сухорадо (главы фирмы «Мелодия») объяснительную справку, заверенную всеми печатями. Но этого было для нашего зам. по теле-радио А. Агабаева недостаточно.

При встрече в его кабинете он обвинял меня в саморекламе и я, защищаясь, говорил ему: “Простите, я же не виноват в том, что моя профессиональная музыкальная исполнительская деятельность, связана с выступлениями по теле-радио и на концертных площадках. Во-вторых, я рекламирую не себя, а заслуженный коллектив республики и вы должны гордиться его известностью в СССР”. После этих слов он приходил в ярость. Но я был тверд, непреклонен в своих намерениях, действиях и не обращал внимание, на визгливость зарвавшегося в гордыне и зависти бюрократа. Своими фибрами и рецепторами я чувствовал будущую надвигающуюся угрозу по расформированию группы и торопился успеть записать концертную программу, не обращая большого внимания на коллизии руководства теле-радио.

Выпущенный диск (1984) под общим названием - «Вижу землю» произвел на музыкантов Союза большое впечатление своей новизной и неподражаемой оригинальностью. Звукорежиссёру фирмы «Мелодия» Р. Рагимову, присудили 1-ю премию за лучшую звукозапись года, премировав его туристической путевкой в Чехословакию. Многие музыканты Союза на гастролях при встрече с нами осыпали нас дифирамбами. Всесоюзной фирмой «Мелодия» было выпущено 4 тиража (Московским, Ташкентским, Тбилисским и Рижским отделениями). Все упомянутые тиражи дисков очень быстро раскупались. Вот некоторые рецензии, выдержки из газет и журналов  о «Гунеше» того времени.

Звёздный состав группы (1984 г.):

Стоят (слева направо): Хаджи-Риза Эзизов (вокал), Ришад Шафиев (ударные), Степан Степаньянц (клавиши), Шамиль Курманов (труба), Сабир Ризаев (саксофон), Юсиф Алиев (тромбон).
Сидят (слева направо): Александр Стасюкевич (труба), Станислав Морозов (саксофон), Владимир Белоусов (бас-гитара), Олег Королёв (муз. руководство), Михаил Логунцов (гитара).