1984-1986 гг. Печать

После выпуска диска, «Вижу землю» в 1984 году, М. Садыков стал постепенно отстраняться от художественного руководства коллективом. Он демонстративно игнорировал коллектив, выступая с концертами с большим эстрадным оркестром телерадио или с талантливым гитаристом Исламом Бабаевым (в первом составе «Гунеш» - тромбонист). Причин для этого было несколько. Во-первых, на новом диске, «Вижу землю», не были включены песни в его исполнении, которые конечно не вписывались по манере в эту инструментальную программу.

Во-вторых, все надежды на мое участие на переориентирование группы в сторону песен не оправдались. Я не мог пойти на это, так как был, прежде всего, музыкантом-инструменталистом. Вся моя мечта как раз и состояла в том, чтобы реализовать потенцию музыкантов на создание инструментальной, высококлассной, оригинальной музыки. (И где? в Ашхабаде! Это – в то время было невероятно для многих Ашхабадских музыкантов-пессимистов, но сейчас это уже свершившийся и исторический факт.). Гунешевцам (инструменталистам) удалось реализовать во времени всё творчески задуманное, во что не верили мои первые музыканты-сверстники группы «Гунеш». И я, как музыкант, по большому счету, счастлив. Сейчас оглядываясь в прошлое, понимаешь, что, все усилия потраченные мною и музыкантами группы «Гунеш» были не напрасны. Жизнь как раз и состоит в том, чтобы реализоваться как личность в идее, в мечте избранной в молодости. Конечно, очень жаль, что коллективу не дали всласть насладиться достигнутой славой. Началась повсеместная травля коллектива со стороны администрации. В частности, зам. председателя теле-радио ТССР А. Агабаев, который при встречах по работе постоянно обвинял меня в том, что я не принимаю в коллектив национальных музыкантов и т. д. Хотя я всегда говорил и говорю, что для меня в музыке существуют только две “национальности” – умный талантливый музыкант и  бездарный, посредственный музыкант. И еще, часто говорю: помогай таланту, а дерьмо само прорвётся. Хотя талантливых музыкантов-туркмен я всегда приглашал и они работали в Гунеше. Например, очень талантливые музыканты Ильяс Реджепов (гитара-вокал), Сабо Артыков (клавишные), Б. Бердыев (вокал), А. Аманов (гитарист), И. Агаханов (вокалист), Ш. Бяшимов (вокалист, клавишник). Так что это необоснованные из зависти претензии ко мне.

В 1985 году группа «Гунеш» участвовала  в концертных программах VII Съезда союза композиторов СССР в г. Москве. Нас вызвал для участия на съезде сам председатель Союза композиторов СССР Т. Н. Хренников, дав телеграмму в Союз композиторов Туркменистана и Мин. культуры. Специально для этого форума сделали несколько инструментальных аранжировок, используя произведения наших туркменских композиторов (Н. Халмамедова, Ч. Нурымова и др). Участие в съезде композиторов СССР было привилегией немногих. Этому удостоились только шесть известных в СССР музыкальных коллектива: «Арсенал» под управлением А. Козлова; «Аллегро» под управлением Н. Левиновского; ансамбль «Мелодия» под управлением Г. Гараняна, «Метроном» и Азиза Мустафа-Заде (дочь известного джазового пианиста Мустафа-Задэ. Она играла произведения своего отца). Концерт проходил в театре «Эстрада». Это был последний знаменательный и исторический концерт легендарной группы «Гунеш». В зале театра «Эстрада» присутствовали на концерте композиторы и музыканты из всех республик СССР. Более ответственного концерта у группы не было. У меня с А. Козловым было большое интервью по радио и телевидению, где мы излагали свои взгляды на музыку и стиль. Министр культуры А. Мамилиев и председатель союза композиторов ТССР Ч. Нурымов (ныне покойный) были очень довольны. Многие композиторы присутствующие на съезде с восхищением отзывались о группе «Гунеш» и о мастерски сделанных аранжировках на музыку Ч. Нурымова и Н. Халмамедова. И это было приятно А. К. Мамилиеву и Ч. Нурымову. После окончания съезда они предложили  подвезти меня на министерской машине до Аэропорта «Домодедово». Всю дорогу благодарили за концертную программу и блестящее выступление коллектива «Гунеш».

Большой успех на Всесоюзном съезде композиторов не успокоил А. Агабаева, а еще больше разозлил. Впоследствии А. Агабаев добился своего и в июле 1985 году, нас перевели в ведомство Мин. культуры т. е. в филармонию. А это значит конец творчеству, конец условиям, распад коллектива. Группу стали всячески третировать, посылая по Туркмении в самые далёкие не приспособленные для концертов площадки. Оклады низкие, жара, питания на гастролях нормального не было.

Из воспоминаний Ришада: ”Помнится один такой экстремальный эпизод, который произошел с нами на гастролях по Туркмении. Мы ехали вдоль иранской границы  на очередную “концертную” площадку какого-то посёлка. По дороге поднялась песчаная с ветром буря (суховей). Мы все намочили платки, чтобы пыль не проникала в рот и глаза. Наш гитарист М. Логунцов, в сердцах, воскликнул: “Ребята, это моя последняя гастрольная поездка!” И, действительно, после приезда в Ашхабад он уволился, создав рок-группу «Ашхабад».

До перевода в филармонию, я договорился  в Гос. концерте в Москве, чтобы нас послали в какую-нибудь заграничную поездку, чтобы как-то поднять настроение коллектива. И действительно, через некоторое время в Мин. Культуры ТССР приходит телеграмма из Госконцерта СССР, где сообщается о намечающихся гастролях по Мозамбик. Зам. министра культуры Туркменистана некий Беги Суханов хотел включить в список своих протеже-исполнителей. Чему я воспротивился по причине того, что у нас и так не хватало единиц для включения на гастроли всех гунешевцев. За что я нажил себе злейшего врага, который не замедлил, как говорится, долго себя ждать и в первый же удобный момент мне отомстил за непослушание. Когда я включил в гастрольную труппу нашего пианиста и клавишника В. Альбрехт, который не был работником филармонии и по национальности немец, (родился в г. Красноводске ныне г. Туркменбаши). Зам. министра Культуры  Б. Суханову только это и надо было. Директор филармонии А. Чаканов и Б. Суханов, устроили мне самосуд, вызвав меня в мин. культуры. Оказывается, из их слов согласно тайной, негласной инструкции запрещалось посылать “неблагонадежных” обрусевших, родившихся у нас в СССР немцев за границу. Я тогда окончательно понял - до какого абсурда, чванства, лицемерия дошла наша партийная советская коммунистическая идеология. Хотя на весь мир мы трубили об интернационализме и равноправии наций. Все это я им сказал прямо в глаза. На следующий день меня отстранили от руководства и уволили из «Гунеша». Затем вызвали в ЦК на проработку с представителями идеологического отдела. Некоторое время я был без работы. В филармонии сменился директор. Им стал балетмейстер театра оперы и балета, руководитель Туркменского Государственного ансамбля танца Керим Ниязов (ныне покойный), который принял меня в качестве аранжировщика и инструментовщика в симфонический оркестр. В штатном расписании оркестра я числился как арфист. (Так было и отмечено в трудовой книжке).